При  этом  они  оба  не  спускали  стволов  "наганов"  с  остальных
конвоиров, ошеломленно и подавленно взиравших на происходящее.
     Вдруг       кто-нибудь       все-таки       вздумает       проявить
профессионально-классовую солидарность. Таковых не нашлось.
     А Косой по-прежнему спокойно, деловито перебил охраннику и коленные
суставы, размахиваясь винтовкой, будто цепом на току, и попадая в нужное
место  удивительно  точно.  Опустил винтовку и вытер пот со лба. - Вот и
все. Теперь пускай живет, падла, как сможет....
     Что  особенно странно - Шестаков одновременно и подавлял тошноту от
картины  жестокой,  средневековой  расправы,  и воспринимал ее же вполне
адекватно,  словно  бы как справедливое возмездие. Самое же интересное -
переживала   его   наркомовская   составляющая,   а  иная  -  почти  что
развлекалась.
     Отошли  втроем  к обочине, после того как пристегнули наручниками к
придорожным  деревьям всех охранников, кроме подвергнутого суровой, но и
справедливой экзекуции. Закурили.
     -  В  СЛОНе
своей долей добычи.
     -  Хрен  с вами, прибарахляйтесь, только этого мужика не трожьте, я
ему обещал...
     Шестаков отвернулся. Сцена мародерства тоже выглядела неприятно, но
впрямую его не касалась.
     Это  были разборки внутри своеобразного мира, где роли якобы жестко
распределены,  но  вот  же, могут иногда и переходить от одних актеров к
другим.
     И  еще он откуда-то знал, что теперь эти конвоиры, когда их найдут,
отправятся   на   их   место.   "Тут   правило   простое:   головы  зека
недосчитаешься, своей головой пополнишь".
     Неизвестно,  как  пришла на ум эта фраза, но он ее точно раньше уже
слышал. Или читал.
     Он ждал, что с ним в кабину сядет Власьев, однако ошибся.
     -  Давай ты сюда, - показал тот Косому на дверцу. - А я с парнями в
кузов. Если что - постреляем...
     У  них  действительно  на  всю  компанию было теперь две винтовки с
полсотней  патронов  на  каждую, четыре отобранных у вохровцев "нагана",
плюс   власьевский,   который  вез  в  полевой  сумке  начкар  вместе  с
сопроводиловкой в качестве вещественного доказательства, и еще "наган" и
"Вальтер" Шестакова. Стоя у машины, нарком сказал Власьеву:
     -  Смотри,  Александрыч. В запасе у нас час-два, вряд ли больше. До
первой машины или саней, которые здесь проедут.
     -  Непременно.  Только когда еще машина здесь появится и сколько им
до города добираться? А ты куда ехать собрался?
     -   Как   куда?  Выбора  нет.  Обратно  до  Кольчугина,  а  там  на
Александров...
     -  Прости,  Гриша,  но  что-то  ослабел  ты разумом. Утром, в самый
разгар  людского движения, вздумал через город ехать, где каждая собака,
не  считая  милицию,  эту  машину  навскидку  знает? Тебе не наркомом, а
золотарем  бы  работать.  Иди  лучше ты в кузов. Я попробую другим путем
выбраться.
     Увидел, что Шестаков насупился, подсластил пилюлю:
     -  Нет, я, правда, сейчас кое-что интереснее придумал. Да и с вором
поговорить  надо.  Не  обижайся,  сиди  у окошка, смотри, чтоб погони не
было, но без крайней необходимости не стреляй.
     Шестаков  вдруг почувствовал, как и на флотской службе, что Власьев
в критических моментах умеет быть спокойнее и как бы мудрее его.
     В  кабине  полуторки,  которую  Власьев  вел неторопливо, но умело,
пошел другой разговор.
     - Признаю, кореш, что ты с дружком - фасонные ребята. Таких побегов
на  рывок и я не упомню. Наверно, правду говорили про Пантелеева, что он
и  из  Крестов  умел  уходить,  и с Гороховой. А все ж не верится, чтобы
пятнадцать  лет  об  тебе  в  законе  ни  слуху  ни духу. Не бывает так,
понял...
     И  вдруг вновь перешел на сплошь блатную музыку и так зачастил, что
Власьев успевал выхватывать лишь отдельные знакомые слова.
     Ответил  несколькими  тщательно сконструированными фразами, тоже по
фене,  но  исключительно царского времени и первых нэповских лет. Тут же
перешел на нормальный русский язык.
     -  Зря стараешься, кент. Я настоящим блатным и тогда не был. Может,
слышал, после революции в налетчики кто придется шел: гимназисты, бывшие
попы,  офицеры...  "Музыку"  учить незачем было и некогда. Более того, у
нас,  тогдашних  уркаганов, природных, старорежимных воров совсем даже и
не  почитали,  ну,  разве медвежатников со стажем. А так - портяночники,
одно слово.
     При царе налетчиков вовсе ведь, почитай, не было.
     Помолчал, будто раздумывая.
     -  Ладно, скажу - последние годы я совсем не в Совдепии прожил. Что
я  тебе,  дурак,  из-под  третьего расстрела сбежав, здесь оставаться? В
Финляндию ушел. Совсем недавно вернулся.
     - Зачем? - жадно спросил вор.
     -  А  так. Тоска по Родине заела, - откровенно заухмылялся Власьев.
Давая  понять,  что об истинных причинах своего отъезда из Финляндии и о
целях возвращения на Родину он говорить не намерен.
     -  Да вот, видишь, нюх чуток потерял. Попался по дурочке. Но тут же
взял и ушел. Подтвердил квалификацию?
     Колян, похоже, впал в сомнение. Не подстава ли, мол, и не фигарь ли
(сиречь  -  стукач)  этот,  назвавший  себя  громким именем легендарного
налетчика?
     - А человечек твой, с пушкой, откуда в "воронке" взялся?
     - Да легавые и посадили. Специально для тебя. А сказать по-хорошему
- одолел ты своими вопросами. Ноги-руки я тебе ломать не стану, хоть и в
полном  праве  за  твою  трепотню  язык вырвать. Знаешь, как оно бывает?
Хочешь - прямо сейчас прыгай и сваливай, приторможу из доброты душевной,
хочешь - по делу говори...
     И  Власьев  демонстративно  переключил  рычаг  на  нейтраль, машина
начала останавливаться.
     - Даже могу на прощание к одному "нагану" второй подкинуть. На...
     Власьев  выдернул  револьвер  из-за отворота полушубка, но протянул
его  вору  не  рукояткой, а стволом вперед, и для слабонервного человека
это могло бы выглядеть двусмысленно.
     -  Ладно,  Пантелей, - сказал вор, отстраняя от себя ствол. - Верю.
Прости за пустой базар. Но уж больно все хапово вышло.


ГЛАВА 27

     Полученное  письмо меняло очень и очень многое. Сильвия пока еще не
представляла до конца, к каким последствиям не только для нее лично, для
всей  Галактической кампании может привести его появление. Нет, конечно,
не  появление  двух бумажных листков как таковых, а события, приведшие к
тому, что они появились на свет.
     Поразмыслив  как  следует, взвесив изощренным, привычным к интригам
умом  все  "за" и "против", она решила просить личной беседы с Верховным
координатором проекта "Земля", которую знала под именем Дайяна. До этого
они  беседовали  с  глазу  на  глаз  всего  два раза - перед выпуском из
спецшколы и накануне Мировой войны.
     Сильвии было неизвестно, является ли эта, на вид сорокалетняя дама,
подлинной  аггрианкой  и  лишь  принимает  человеческий  облик  по  мере
необходимости,  или  они  с ней равны по происхождению и отличаются лишь
ступенькой иерархической лестницы.
     -  Что  у  вас еще? - не слишком любезно осведомилась Дайяна, когда