годы  все  ясно,  все  возможно, все под силу, и люди не боятся
мечтать о том, что бы они хотели  сделать  в  жизни.  Но  потом
проходит  время,  и  какие-то  таинственные  силы,  вмешиваясь,
стараются доказать, что следовать Своей Стезей невозможно.
     Сантьяго   не   очень-то   тронули   слова   старика,   но
"таинственной  силой"  он  заинтересовался  --  дочка лавочника
разинет рот, когда услышит про такое.
     -- Силы эти лишь на первый взгляд кажутся пагубными, а  на
деле  они  учат  тебя, как найти Свою Стезю. Они укрепляют твой
дух и закаляют волю, ибо в мире нашем есть одна великая истина:
кем бы ты ни был, чего бы ни хотел, но если чего-нибудь  сильно
хочешь, то непременно получишь, ибо это желание родилось в душе
Вселенной. Это твое предназначение на Земле.
     -- Даже  если  я  хочу  всего-навсего бродить по свету или
жениться на дочке лавочника?
     -- Или  отыскать  клад.  Душа   Мира   питается   счастьем
человеческим.  Счастьем, но также и горем, завистью, ревностью.
У человека одна-единственная обязанность: пройти до конца Своей
Стезей. В ней -- все. И помни, что когда ты чего-нибудь хочешь,
вся Вселенная будет способствовать  тому,  чтобы  желание  твое
сбылось.

     Некоторое   время  они  молча  глядели  на  площадь  и  на
прохожих. Первым нарушил молчание старик:
     -- Так почему же ты решил пасти овец?
     -- Потому что люблю бродить по свету.
     Старик   указал   на   торговца    воздушной    кукурузой,
пристроившегося со своей красной тележкой в углу площади.
     -- В  детстве  он  тоже мечтал о странствиях. Однако потом
предпочел торговать кукурузой, копить  да  откладывать  деньги.
Потом,  когда  он  состарится,  проведет месяц в Африке. Ему не
дано понять, что у человека всегда есть все, чтобы  осуществить
свою мечту.
     -- Лучше бы он пошел в пастухи, -- сказал Сантьяго.
     -- Он  подумывал  об  этом.  Но  потом  решил,  что  лучше
заняться торговлей. У  торговцев  есть  крыша  над  головой,  а
пастухи  ночуют  в чистом поле. И родители предпочитают брать в
зятья торговцев, а не пастухов.
     Сантьяго, подумав о дочке суконщика, ощутил укол в сердце.
Наверняка и в том городке,  где  она  живет,  кто-то  бродит  с
красной тележкой.
     -- Вот  и  получается,  что  мнения  людей  о  пастухах  и
торговцах кукурузой оказываются важней, чем Своя Стезя.
     Старик  полистал  книгу  и   вдруг   зачитался.   Сантьяго
подождал-подождал,  а  потом  решил  отвлечь  его,  как тот его
отвлек:
     -- А почему вы со мной говорите об этом?
     -- Потому что ты пытался ступить на Свою Стезю. Но  сейчас
готов отказаться от нее.
     -- И вы всегда появляетесь в такую минуту?
     -- Всегда.  Хоть  могу  представать  и в другом обличье. Я
способен приходить, как приходит в  голову  удачная  мысль  или
верное  решение.  Бывает, что в переломный момент я подсказываю
выход из затруднительного  положения.  Всего  не  упомнишь.  Но
обычно люди моего появления не замечают.
     И  старик  рассказал,  что  на прошлой неделе ему пришлось
появиться перед одним старателем в образе камня. Когда-то  этот
человек  все  бросил  и  отправился добывать изумруды. Пять лет
трудился он на берегу реки и расколол 9999999 камней в  поисках
хотя  бы одного драгоценного. И тут отчаялся и решил отказаться
от своей мечты, а ведь ему оставался один -- всего-навсего ОДИН
КАМЕНЬ -- и он отыскал бы  свой  изумруд.  Тогда  старик  решил
вмешаться  и прийти на помощь старателю, который так упорно шел
Своей Стезей. Он обернулся камнем, подкатился ему под ноги,  но
старатель,  разозленный  и  отчаявшийся  от пяти лет бесплодных
усилий, пнул камень и отшвырнул его от себя.  Однако  вложил  в
удар  такую  силу,  что  камень,  отлетев,  стукнулся о другой,
расколол его,  и  на  солнце  засверкал  прекраснейший  в  мире
изумруд.
     -- Люди  очень  быстро  узнают,  в  чем смысл их жизни, --
сказал старик, и Сантьяго заметил в его глазах печаль. -- Может
быть, поэтому они так же быстро и отказываются от него. Так  уж
устроен мир.
     Тут юноша вспомнил, что разговор у них начался с клада.
     -- Сокровища  выносятся  на  поверхность  земли  ручьями и
реками, они же и хоронят их в недрах земли, --  сказал  старик.
-- А  если хочешь узнать об этом кладе поподробней -- отдай мне
каждую десятую овцу в твоем стаде.
     -- А может, лучше десятую часть сокровищ?
     -- Если посулишь то, чем не обладаешь,  потеряешь  желание
обладать, -- разочарованно сказал старик.
     Тогда  Сантьяго  сказал, что десятую часть своего стада он
уже обещал цыганке.
     -- Цыгане -- люди смышленые, -- вздохнул старик. -- Но так
или иначе тебе полезно узнать, что  все  на  свете  имеет  свою
цену.  Именно  этому пытаются учить Воины Света, -- он протянул
Сантьяго книгу. -- Завтра в это же самое время ты пригонишь мне
десятую часть своего  стада.  А  я  расскажу  тебе,  как  найти
сокровища. До свиданья.
     И он исчез за углом.

     Сантьяго  вновь  взялся было за книгу, но чтение не шло --
ему никак не  удавалось  сосредоточиться.  Он  был  взбудоражен
разговором  со  стариком,  потому что знал: тот говорил правду.
Юноша подошел к лотку и купил пакетик кукурузы, размышляя, надо
ли сказать торговцу, что говорил о нем старик, и решил, что  не
стоит.  "Иногда  лучше  все оставить как есть", -- подумал он и

промолчал. Скажешь -- а торговец, который так привык  к  своему
красному  лотку на колесах, суток трое будет думать, не бросить
ли ему все.
     "Избавлю его от этой  муки",  --  и  Сантьяго  зашагал  по
улицам  куда  глаза  глядят,  пока  не  оказался в порту, перед
маленькой будочкой с окошком. Там продавали билеты на пароходы.
Египет был в Африке.
     -- Что вам угодно? -- спросил кассир.
     -- Может быть, завтра куплю у вас билет,  --  ответил  ему
Сантьяго и отошел.
     Всего одну овечку продать -- и можно переплыть пролив. Эта
мысль смутила его. А кассир сказал своему помощнику:
     -- Еще  один  мечтатель. Хочет путешествовать, а в кармане
пусто.
     А  покуда  Сантьяго  стоял  перед  окошечком  кассы,   ему
вспомнились его овцы, и вдруг страшно стало возвращаться к ним.
Целых  два  года овладевал он искусством пастуха и достиг в нем
совершенства -- умел и остричь овцу, и помочь ей произвести  на
свет  ягненочка,  и  от  волков  защитить.  Знал  как свои пять
пальцев все пастбища Андалусии, точно помнил, во что  обойдется
покупка или продажа любой.
     В  хлев,  где  его  дожидалось  стадо,  он  двинулся самой
длинной дорогой. В этом городе тоже был свой замок, и  Сантьяго
решил  подняться  по  откосу  и  посидеть  на крепостной стене.
Оттуда видна была Африка. Кто-то ему  объяснил,  что  оттуда  в
незапамятные времена приплыли мавры, надолго покорившие чуть не
всю  Испанию.  Сантьяго терпеть не мог мавров: должно быть, это
они и привезли сюда цыган.
     Со  стены  весь  город  --  и  площадь,  на   которой   он
разговаривал со стариком, -- был как на ладони.
     "Будь  проклят час, когда он мне повстречался", -- подумал
он. Ведь ему-то всего и нужно было, чтобы цыганка  растолковала
ему  сон.  Ни  она,  ни  старик  вроде  бы  не придали никакого
значения тому, что он пастух. Верно, эти люди -- одинокие и  во
всем  изверившиеся  --  не понимают, что пастухи неизменно всей
душой привязываются к своим овцам. А Сантьяго знал  про  каждую
все  и  во всех подробностях: та -- яловая, та через два месяца
принесет потомство, а вон те -- самые ленивые. Он умел и стричь
их, и резать. Если он решится уехать, они без него затоскуют.
     Поднялся  ветер.  Сантьяго   знал:   люди   называют   его
"левантинцем",  ибо  с  востока,  оттуда же, откуда он задувал,
налетали орды язычников. Юноша, пока не побывал в Тарифе, и  не
подозревал,  что  африканское  побережье  так  близко.  Опасное
соседство -- мавры могут нагрянуть снова. Ветер усиливался. "Не
разорваться же мне между овечками  и  сокровищем",  --  подумал
Сантьяго. Надо выбирать между тем, к чему привык, и тем, к чему
тянет.  А  ведь  есть  еще  и  дочка лавочника, но овцы важнее,
потому что они зависят от него, а она -- нет. Да  и  помнит  ли
она  его?  Он был уверен: она и не заметит, если он не появится
перед ней через два дня.  Те,  для  кого  дни  похожи  один  на
другой,  перестают  замечать  все  хорошее, что происходит в их
жизни.
     "Я оставил  отца,  и  мать,  и  замок  возле  моей  родной
деревни,  --  думал  он.  --  Они  привыкли жить в разлуке, и я
привык. Стало быть, и овцы привыкнут, что меня нет".
     Он снова оглядел площадь  с  высоты.  Бойко  шла  торговля
воздушной  кукурузой;  на  той скамейке, где он разговаривал со
стариком, теперь целовалась парочка.
     "Торговец..." -- подумал Сантьяго, но докончить  мысль  не
успел  --  порыв  "левантинца", задувшего с новой силой, ударил
ему  прямо   в   лицо.   Ветер   не   только   надувал   паруса
завоевателей-мавров,  он  нес  с  собой тревожащие душу запахи:
пустыни, женщин под  покрывалами,  пота  и  мечтаний  тех,  кто
когда-то  пустился  на  поиски  неведомого,  на поиски золота и
приключений. Он приносил и  запах  пирамид.  Юноша  позавидовал
свободному  ветру  и  почувствовал,  что может уподобиться ему.
Никто не стоял у  него  на  пути,  лишь  он  сам.  Овцы,  дочка
суконщика, поля Андалусии -- все это были лишь подступы к Своей
Стезе.

     Назавтра  в  полдень  он пришел на площадь и пригнал шесть
овец.
     -- Удивительное дело, -- сказал он. --  Мой  друг  тут  же
купил  у  меня  всю  отару и сказал, что всю жизнь мечтал стать
пастухом. Это доброе предзнаменование.
     -- Так всегда бывает, -- ответил старик. -- Это называется
Благоприятное Начало. Вот если бы ты впервые в жизни сел играть
в карты, то почти наверняка выиграл бы. Новичкам везет.
     -- А почему так происходит?
     -- Потому что жизнь хочет, чтобы ты следовал Своей Стезей.
     Затем старик стал осматривать овец и обнаружил  среди  них
одну  яловую.  Сантьяго  сказал, что это ничего, зато она самая
умная и дает больше всего шерсти.
     -- Ну, так где же искать сокровища? -- спросил он.
     -- В Египте, возле пирамид.
     Сантьяго оробел. То же самое сказала ему  цыганка,  только
она ничего не взяла за это.
     -- Ты  найдешь  туда  путь по тем знакам, которыми Господь
отмечает путь каждого в этом мире. Надо только суметь  прочесть
то, что написано для тебя.
     Сантьяго  еще  не успел ответить, как между ним и стариком
закружилась бабочка. Он вспомнил, что в детстве слышал от деда,
будто бабочки приносят удачу. Так же, как  сверчки,  ящерицы  и
листики клевера о четырех лепестках.
     -- Вот  именно,  --  промолвил  старик, легко читавший его
мысли. -- Все так, как говорил тебе дед. Это  и  есть  приметы,
благодаря которым ты не собьешься с пути.
     С  этими словами он распахнул свое одеяние, обнажив грудь,
и потрясенный Сантьяго вспомнил, как вчера ослепил  его  блеск.
Неудивительно   --   старик   носил  нагрудник  литого  золота,
усыпанный драгоценными камнями. Он  и  в  самом  деле  оказался
царем,  а переоделся для того, должно быть, чтобы разбойники не
напали.