пролежать на диване, нигде не  работая,  и  -  не  пропадешь...
Главное  - не высовываться. Вновь стукнуло в голове: вернуться!
Приехать в родной  Свердловск  с  кучей  барахла  и  сувениров,
деньги  обменять  по  спекулятивному  курсу  -  миллион  будет!
Продукты  с  рынка,  хорошая  машина,  девочки...  И  ведь  все
реально! Не зря же он страдал в Америке...
     Однако  газета  "Новое  русское  слово" каждодневно пугала
страшными условиями  тамошней  жизни,  возрастающей  юдофобией,
неотвратимостью прихода к власти "твердой руки"...
     Останется  тысяч  тридцать  -  слиняю, читая прессу, решил
Алик.  Нет...  двадцать.  Все   равно   хватит!   Двадцать   на
двадцать... Да почти полмиллиона!
     Будучи  оператором, получая чуть более сотни в месяц, он и
думать о таких цифрах не мог, а ведь хватало, жил, даже гулял и
развлекался... А уж тут-то никакая инфляция не страшна, лишь бы
здоровья хватило...
     Алик послал маме письмо: готовься прислать гостевой вызов,
жажду узреть свою замечательную родину.
     Затем совершил вояж  за  визовыми  анкетами  в  Вашингтон,
заполнив   их   тут  же,  в  автомобиле,  и  вернув  сотруднице
консульства.
     Через месяц анкеты отбыли почтой в СССР, к  маме,  которая
по  версии,  изложенной  судье  в Сан-Франциско, давно почила в
бозе.
     Старушке  надлежало  сходить  в  ОВИР,  заполнить  бумаги,
прождать  месяцы  и,  получив наконец разрешение на въезд сына,
отправить соответствующую  бумагу  Алику.  Далее  бумага  вновь
направлялась  в  Вашингтон,  в  консульство, откуда через месяц
приходила виза на въезд в Союз нерушимый.
     Процедура  мучительная.  Неблизкие  поездки  в   Вашингтон
экономили    месяц-два    из    процесса   оформления,   однако
принципиальным образом на процедуру волокиты не влияли. Тем  не
менее  Алик  не унывал: доллары еще имелись, впереди же маячила
перспектива  блицвизита  :  русские  красавицы,  отдающиеся  за
косметику   и   заколки,   пьянки   с  бывшими  соратниками  по
телевидению, ярлык "американца"...
     Сорвалось! А вернее,  подфартило.  Страховой  агент  Фима,
ответственный  квартирный  и  подвальный  съемщик, рекомендовал
бедолагу  Бернацкого  на  службу  к  серьезному  боссу   Семену
Фридману  на  должность  "принеси-подай".  Стал  Алик шофером и
домохозяйкой при солидном человеке. Возил всяческие  непонятные
грузы  туда-сюда  по  Нью-Йорку,  в  соседние  штаты, передавал
"вэны"*  с  автоматами  Калашникова   китайского   производства
покупателям  у  въездов в трюмы кораблей на ночных причалах и в
то же время мирно стряпал на просторной кухне  Фридмана,  сидел
на  телефоне, дозваниваясь абонентам хозяина, пылесосил ковры и
натирал паркетный пол...
     Исходя  из  интересов  дела,  Фридман  предоставил   Алику
бесплатно  подвал  в  своем доме, и тот, расцеловав благодетеля
Фиму, отбыл на новое место обитания.

     ------------------------
     * - Микроавтобусы (амер.)

     Две тысячи долларов в месяц наличными, дармовое  жилье,  о
чем более и мечтать? В родной Свердловск Бернацкий ехать уже не
хотел.
     - Да   и   чего   делать  в  дыре  этой?  -  рассуждал  он
высокомерно.

     ПАРТНЕРЫ

     Прибыл Дробызгалов в  горячий  момент:  Мордашка  провожал
"пассажиров", то бишь покупателей.
     Трое  темнолицых  людей  -  не то туркмены, не то узбеки -
уволакивали коробки с аппаратурой: два  телевизора,  видеодеку,
игровой  компьютер  и  "балалайку" - так имено- вался кассетный
магнитофон.
     Помогал  им  Шарнир  -  шестерка  Мордашки,  отлавливающий
клиентов у комиссионного магазина и поставляющий за оговоренный
процент покупателей патрону.
     На  случай  последующих заказов Мордашка отдал покупателям
свои визитные карточки мелованной бумаги,  где  его  социальный
статус обозначался правдиво: "сторож". Но и двусмысленно...
     Проводив  Шарнира  и  "пассажиров",  прошли  в комнату. На
столе - пачки денег.
     - Ничего себе... - оценил Дробызгалов.
     - Да так, - отмахнулся Мордашка.  -  Навара  две  штуки  с
хвостиком. Ударчик.
     - Поделись, - проронил Дробызгалов.
     - Не,  -  ухмыльнулся  Мордашка. - Это из моих сребреников
иудиных... Кровное.
     - Так,  -  произнес  Дробызгалов,  оглядывая  заставленную
коробками гостиную. - А я к тебе с тухлыми новостями, Мишель.
     - Иного  и  не  ожидаю,  -  рассеянно  отозвался Мордашка,
ссыпая деньги в полиэтиленовый пакет.
     - В общем... конец нам, - сказал Дробызгалов. - Обоим.
     - Чего? - посерьезнел Мордашка.
     - Дело с Грушей и гоп-компанией  его  прокуратура  крутит.
Ну, а по показаниям ты в деле, прокурор настроен непримиримо...
     - Хрена себе! - воскликнул Мордашка. - Вы ж меня сами...
     - А  им  плевать, - резко оборвал его Дробызгалов. - Давлю
на шефа, а он с прокуратурой ссориться не желает... Да  и  тебя
шеф  не  очень-то  жалует.  Зажрался, говорит. Пусть посидит на
баланде.
     - Так какого я на вас пашу...
     - А такого! - Дробызгалов ощерился. - Если бы  не  работал

на нас, давно бы куковал. А так - влепят по минимуму.
     - Как  это  влепят!  -  изумился Мордашка. - Как это?.. Да
я... я... заявление прокурору, а если до суда дойдет, то и...
     - Какое еще заявление? - сморщился Дробызгалов. - Ты чего?
Из тебя кисель сварят... На тебя всех волков спустят...  Не  ты
первый! Молчать будешь и кивать, ясно? А пожалуешься... чего ж?
Шеф  открестится:  не  знаю,  не  ведаю,  ложь.  Ты что, офицер
органов? Так, стукачок. И сам про то ведаешь. Ну, а  вякнешь  -
раскрутят на полную катушку. На тебя оперданных - тонны бумаги.
     - И... никак ничего?.. - Голос Мордашки дрогнул.
     - Главное  - мне хана, - сказал Дробызгалов. - Из-за тебя.
Провалил, не обеспечил, то-се... Чепе по нашим установкам. Пишу
рапорт и - на улицу. Но, в отличие от  тебя,  барыги,  денег  у
меня  -  ноль.  Могу,  конечно, в спекулянты, но тогда - ты еще
первые к рзачи не стопчешь, а я уже к тебе в  соседи  по  нарам
оформляться приеду... Мне такой роскоши не позволят. Мне только
честно  прозябать.  В  дворниках. Такова жизнь, милый друг, как
утверждал  Ги  де  Мопассан.  -  Дробызгалов  говорил,  сам  же
наливаясь злобой отчаянием.
     - Слушай,  а может, заплатим? Шефу твоему, прокурору... а?
Договоришься?
     Дробызгалов вспомнил прокурора  с  гладенькими  щечками  и
мерным  голосом,  замороженные  глаза полковника... Хохотнул. А
после, едва ли  не  с  ужасом  чувствуя,  что  не  в  состоянии
остановиться, безудержно, с сиплым надрывом рассмеялся...
     Мордашка  схватил  его  за  горло,  сдавил...  Дробызгалов
вцепился в его руки, а тот душил, душил...
     Захрипел Дробызгалов от перепуга, и - отпустила  истерика.
Аверин отбросил его в кресло.
     - Нервы, мент, - сказал безучастно. - Уйми нервы.
     - Взятки...  они  не  возьмут.  -  Дробызгалов  с  натугой
откашлялся. - Такие козлы...
     - Ну и делать чего?
     - Есть выход, - сказал Дробызгалов. - Они тоже  у  нас  на
крючке.  Фридмана сейчас они крутят... А раскрутить не могут. А
потому крепко на тебя и  на  меня  рассчитывают.  За  бугор  он
намылился...
     - Знаю. Но при чем я здесь? Или ты?..
     - Цепь  простая.  Фридман - Мордашка. Мордашка - Марина. А
Фридман на вывоз ценные бриллианты закупил. На все бабки. Он же
у цеховиков в банкирах ходил, там,  может,  одних  долларов  на
десятки миллионов...
     - Не  выйдет  номер.  -  Мордашка  открыл бар, механически
приложился к початой бутылке ликера. - Он  все  вывезет.  И  не
засечете.  Он  хитрый  какой,  знаешь? И с блатными, и с вашими
завязан - да так, что особый  отдел  не  подкопается...  Мафия!
Вывезет!   И   чистым   свалит.   К   ближайшим  родственникам,
чинно-благородно, воссоединение семей... Ладно, допустим: узнаю
вдруг  я,  где  его  брюлики.  И  чего?  Вам   их   передаю   в
торжественной  обстановке?  Да  меня  же  за такой презент вмиг
удушат. Не на воле, значит, в тюряге. А коли туда мне путь  так
и так лежит...
     - Слушай, - перебил Дробызгалов, - а... сеструха?
     - Вопрос кстати, - кивнул Мордашка. - У них на днях разбор
с Фридманом   был.   Катастрофа.   Пронюхал  он  про  сеструху.
Плакалась мне вчера. Она же девка с мозгами,  любовь  закрутила
прямо-таки  по  сценарию  фильма для целомудренных деток: чтобы
все на уровне воздыханий и невинных поцелуев, а уж половой  акт
- после  свадьбы  и  титров.  Крутила  динамо  - будь-будь! Ну,
Фридман бродил вокруг, облизывался, пылал изнутри... И  подарки
ей,  и  брюлики  в  уши,  на пальчики, и виды на Штаты... А тут
кто-то  и  стукнул...   Привет!   Провал   спектакля,   занавес
стремительно спущен.
     - Вот... как, - только-то и произнес Дробызгалов.
     - Ага, - подтвердил Мордашка лениво. - А насчет капитальца
его она  тоже  по-моему, интересовалась... Но хрен чего узнала.
Только  однажды  по  пьянке  шепнул  ей,  что  система  у  него
глухая...  Никому  не добраться. Думаешь, не ведает он, что его
вынюхивают? Ведает. Одна охрана его чего стоит!
     - У тебя, если посчитать, не так и густо, не  Ротшильд,  -
произнес Дробызгалов невпопад, - у меня круглый ноль, а Маринка
тоже  не из клана Дукакисов... Так ведь? Я на улицу, ты в зону,
а ей по постелям валяться - все наши перспективы. Но,  пока  мы
втроем,  мы  -  сила. Вынем из Фридмана брюлики, сделаем все на
уровне, вот и задел. А с заделом... сам понимаешь. Живи и живи.
Ты выйдешь и - фьють  в  другой  город,  от  нас,  милицейских,
подальше,  я  подскажу - куда... А Маринка с твердой валютой на
руках договорится с каким-нибудь бедным америкашкой, чтобы увез
ее. Выкопает немного из-под камня, вот и замужество.  А  там  -
пара  лимонов  по  минимуму,  верь,  товарищ!  И я могу невесту
купить, и ты...
     - Болтаешь... - отвернулся Мордашка с раздражением. - Чего
ты из него вынешь, из Фридмана, кроме дерьма? Ну, вынул даже...
Знаешь, какие разборы начнутся? Тушите свет.  От  меня  и  тебя
ничего  не  останется.  Слизь  кровавая.  Никакая  ментовка  не
защитит! Никто  не  защитит!  Ни  контора,  ни  армия!  Если  в
заместители  президента  только  наняться, чтобы за броней и за
автоматами жить... Но туда -  невпротык.  А  если  и  попадешь,
тогда  фридмановские дела вроде без надобности... хе. Там денег
эшелонами прут, причем - без особенного риска.
     - Единственный выход, - произнес Дробызгалов тупо.
     - Да как, как?! - взвинтился Мордашка. - Проследить:  где,
чего,  и  тайно  изъять?  Не  вышло  и  не выйдет. Прижать его?
Попробуй! К нему подойди - шею враз открутят. А если и возьмешь
чего, все вместе с процентами и с душой обратно вытряхнут... Он
же, помимо прочего, наверняка крупным блатным очень  в  Америке
нужен! Он - их гарант там, база...
     - Не  пугай,  -  произнес  Дробызгалов. - Нет невыполнимых
задач. Техническую сторону дела беру на себя. А в деле -  трое.
Ты,  Маринка  и  я.  Три  равные  доли. Твоя задача - подписать
Маринку. Будет у нее готовность...
     - Говорю же! Кончился роман, разбежались они...
     - Будет  у  нее  готовность...  -   с   нажимом   повторил